Artistic statement

Черно-белая фотография отличается от цветной так же, как рисунок отличается от живописи: если мне не дано видеть контуры предметов при помощи движения карандаша, я могу свести свое присутствие к нажиманию кнопки. Впрочем, здесь не стоит искать облегчения: щелчки клавиатуры (мы все давно разучились писать на бумаге) разрушают границу между говоримым и показываемым, поэтому остается только сознание чужого лица, в котором постоянно кто-то мог бы быть опознан. Говорю-показываю, показываю-говорю, речь ущербна за счет того, что ее нельзя проиграть в обратную сторону или посчитать, сколько страниц осталось до конца главы. Заметки на полях не могут носить автоматический характер, но это то, с чего стоит начать. Слово-жест, фотографический жест, иероглифический росчерк в поисках места для смысла.

Буква всегда обращается к адресату, в то время как фотография его только должна обнаружить. Проблема в том, что все предметы и в самом деле обладают какими-то контурами, которые нужно предсказывать в тот момент, когда производится лессировка. Известно, что в итоге здесь появится человек, у него два глаза (чтобы читать) и он погружен в очень странную сеть отвлекающих исторических обстоятельств, которыми можно было бы подписать снимок.

Но что же я могу сделать, если на самом деле не знаю, кто все эти люди?…